Новости партнеров • 4 месяца

«Риск не помещается в полис»: Максим Шепелев о том, почему страховой рынок не может полностью защитить склады от атак БПЛА

Пожары на крупных логистических объектах Wildberries в минувшие выходные спровоцировали острую дискуссию: почему владельцы складов и продавцы маркетплейсов не застраховали имущество и товары от атак беспилотников? Генеральный директор СК «Росгосстрах» Максим Шепелев считает, что искать причину в «безответственности» владельцев бизнеса категорически неверно: спрос на страховую защиту предприятий по рискам террористических атак, включая БПЛА (помимо стандартных пожаров и заливов), с 2024 года вырос в несколько раз. Только за последние четыре дня Росгосстрах получил свыше сотни таких запросов от владельцев складов и продавцов маркетплейсов. Реальное ограничение рынка, по его мнению, — не слабый спрос, а отсутствие возможностей перестрахования и методик корректной оценки рисков.

Масштаб проблемы: сколько стоит один крупный пожар

По оценке NF Group (обзор рынка складской недвижимости), к концу 2025 года объём качественной складской недвижимости в России достиг 56,6 млн кв. м. При этом современный распределительный центр — это не только здание: на одном объекте концентрируются оборудование, товарные запасы тысяч предпринимателей, ответственность перед контрагентами и риск длительного перерыва в работе. Совокупный ущерб от одного крупного пожара может исчисляться десятками, а в отдельных случаях — сотнями миллиардов рублей.

Такой риск не может принять на собственный баланс ни один страховщик — значительная часть ответственности должна передаваться в перестрахование. После ограничения доступа к международному рынку основная нагрузка легла на Российскую национальную перестраховочную компанию. По данным Банка России (обзор страхового рынка), на РНПК приходится 72% взносов по входящему перестрахованию имущества юридических лиц — фактически она остаётся единственным доступным перестраховщиком для крупных российских рисков.

Ёмкость перестрахования: пределы возможностей

Возможности даже крупнейшего перестраховщика не безграничны. Совокупная ответственность РНПК по рискам терроризма и диверсии уже достигла 8 трлн рублей, а выплаты по всему перестраховочному портфелю за 2025 год составили рекордные 71 млрд рублей (данные РНПК) — в 1,2 раза больше, чем за три предыдущих года.

Для перестрахования этих рисков в 2001 году был создан Российский Антитеррористический Страховой Пул (РАТСП). Его ёмкость с участием РНПК сейчас оценивается примерно в 16 млрд рублей на один риск. Этого достаточно для отдельных зданий и комплексов, но недостаточно для полного покрытия крупнейших объектов складской и промышленной инфраструктуры — особенно при серии сильных или одновременных атак.

Конфигурация страховых программ и динамика убыточности

Отдельная проблема — устройство самих страховых программ для крупных корпоративных клиентов. Стандартное страхование имущества обычно не предполагает автоматического покрытия терроризма и диверсии: эти риски либо исключаются, либо включаются по специальной оговорке — с отдельным лимитом, франшизой и дополнительной премией. Как правило, лимит ограничивался либо общей страховой суммой, либо возможностями РАТСП или РНПК.

Убыточность таких программ растёт вместе с частотой атак: в сегменте терроризма и БПЛА она уже достигла 2800%. По итогам 2025 года участники рынка оценили рост убыточности в два-три раза, а в отдельных портфелях — до десяти раз. Франшизы по крупным промышленным объектам увеличились с 30–40 млн до 250–500 млн рублей, а по ряду объектов — до 1 млрд рублей. Рыночные тарифы за четыре года, по некоторым оценкам, тоже выросли до десяти раз (Коммерсантъ).

Для примера масштаба: Росгосстрах в корпоративном сегменте выплатил по событиям, связанным с БПЛА, около 1 млрд рублей в 2025 году, а за первое полугодие 2026 года выплаты уже превысили 600 млн рублей. По словам автора колонки, это показывает, что механизм страховой защиты работает, но его возможности объективно ограничены и будут снижаться с ростом количества и последствий атак.

Вывод автора: риск перестал быть случайным

Отсутствие полного возмещения, подчёркивает Максим Шепелев, нельзя автоматически объяснять экономией владельца склада или продавца на страховании. Страхуемый риск должен обладать признаками непредвиденности и случайности. Но при нынешних количестве, частоте и последствиях атак события явно переходят из категории случайных в категорию ожидаемых — а это требует незамедлительной реакции всех участвующих сторон и создания новых механизмов помимо страхования. Как прецедент, автор приводит пример мирового рынка: после теракта 11 сентября 2001 года возможности по перестрахованию таких рисков временно прекратились, пока ситуация не стабилизировалась.

По оценке автора, очень скоро на рынке может не оказаться покрытия требуемого объёма и лимитов, а доступность полисов начнёт снижаться при изменении подходов страховщиков и РНПК. Системное решение требует распределения ответственности между российскими страховщиками, РНПК, пулом и государством. Без диверсификации подходов, заключает Шепелев, страховой рынок не сможет обещать возмещение всей складской инфраструктуре — независимо от того, насколько высок спрос на такую защиту.

Предыдущая статья
Пожары в домах принесли жителям Ленобласти самые крупные выплаты: Росгосстрах подвёл итоги полугодия
Следующая статья
Пенсия с полным приводом: какие машины страхуют в Росгосстрахе клиенты старше 60
Начать дискуссию
Оставить комментарий