Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Уверенность,  Скромность,  Искренний голос,  Молитва,  Человек Дао,  Священное писание,  Неси мой огонь,  Йено — шестой патриарх дзэн,  Обыкновенный человек,  Смеющиеся святые,  Пустая лодка

 


Уверенность



    Мастер Банкей никогда не цитировал сутр и не вступал в обсуждение. Но беседы, которые он проводил, посещали не только ученики дзэн, но и люди иного знания. Слова его шли от сердца к сердцу слушателей.
    Его многолюдные собрания раздражали священника секты нитирэн, последователи которой также ходили слушать Мастера дзэн.
    Самолюбивый священник пришел поспорить с Банкеем.
— Эй! Дзэнский учитель! — Обратился он к Банкею, когда тот вышел на сцену.
 — Подожди минутку. Всякий, кто тебя уважает, будет повиноваться твоим словам, но если человек, вроде меня, тебя не уважает, сможешь ли ты заставить его подчиняться?
— Подойди ко мне и я покажу тебе это, — сказал Банкей.
    Священник принялся, горделиво расталкивая толпу, продвигаться к Мастеру. Банкей улыбнулся и сказал:
— Стань от меня слева. Священник повиновался. — Нет! — сказал Банкей. — Будет лучше разговаривать, если ты станешь справа. Пройди сюда. Священник гордо прошел направо.
— Видишь, — заметил Банкей, — ты меня слушаешься, и я думаю, что ты очень добрый человек. А теперь сядь и слушай.

Скромность



    Повар-монах по имени Даре из монастыря Банкея решил лучше заботиться о здоровье старого учителя и подавать ему пищу лучшего качества. Заметив это, Банкей спросил:
— Кто сегодня готовил?
К нему прислали Даре. Услышав от него, что по возрасту и положению ему полагается пища лучшего качества, Банкей сказал:
— Тогда думай, что мне не полагается есть вовсе. — И, войдя к себе в комнату, запер за собой дверь.
    Даре, сев на пол перед дверью учителя, просил прощения, но Банкей не отзывался. Семь дней пробыл Банкей внутри, а Даре просидел снаружи. Наконец, отчаявшись, один из учеников крикнул:
— Почтенный Учитель, у Вас, быть может, все хорошо, но этому ученику, который сидит здесь, есть надо! Он не может голодать вечно.
    На это Банкей открыл дверь. Улыбаясь, он сказал несчастному повару:
— Я требую себе такую же пищу, как у последнего из моих учеников и не хочу, чтобы
ты, когда станешь учителем, забыл об этом.

Искренний голос



    После смерти Мастера Банкея, слепой, живший неподалеку от храма, рассказывал другу: "Я слеп и не вижу лиц людей, но могу по голосу судить об их характере. Обычно, когда я слышу, как кто-то поздравляет другого с успехом или удачей, то я слышу еще и скрытую нотку зависти.
    Когда же утешают в несчастье, я слышу скрытую радость и довольство, словно утешающему приятно, что его самого теперь ожидает что-то хорошее.
    Но сколько я помню Банкея, его голос всегда оставался искренним. Когда он говорил о счастье, я не слышал ничего, кроме счастья. Когда он выражал печаль, то все, что я слышал, было печалью".

Молитва



    Однажды император попросил Мастера Сосана прийти во дворец и помолиться за него. Сосан пришел, но молиться отказался. Он сказал:
— Это невозможно. Есть несколько вещей в жизни, которые каждый должен делать сам. Например, если Вы хотите обнять женщину, я не могу сделать это за Вас, от Вашего имени. Или если Вы должны посморкаться, Вам самому прийдется сделать это.     Я не могу сделать этого за Вас, это не поможет. То же самое в отношении молитвы.
Как я могу молиться за Вас? Вы молитесь, и я буду молиться.
    Сказав это, он закрыл глаза и погрузился в глубокую молитву.

Человек Дао



    Сосан был третьим патриархом дзэн. Немногое известно о нем, но так и должно быть, потому что история записывает в основном то, что касается внешних событий.     История не записывает молчания. Все записи касаются беспокойства. Когда кто-то становится просветленным и молчаливым, он исчезает из поля видимого.
    Всю жизнь Сосан оставался странствующим монахом и никогда нигде не задерживался надолго. Он был постоянным движением. В этом смысл буддийских скитальцев: не только во внешнем мире, но и во внутреннем они должны быть бездомными, непривязанными.
    Даже когда Сосан стал Мастером, всеми признанным просветленным, он продолжал свой прежний нищенский путь. И ничего особенного не было в нем, он был обычным человеком — человеком Дао. И вместе с этим он не был обычным человеком, а скорее, он был природным явлением — Буддой.

Священное писание



    Один буддийский монах решил собрать необходимую сумму денег для того, чтобы типографским способом отпечатать священное буддийское писание и сделать его доступным широкому кругу людей.
    До этого времени буддийские писания распространялись только в рукописном варианте.
    Он обращался к богатым людям с просьбой пожертвовать деньги на это мероприятие, прибавлял к ним свои сэкономленные, и через несколько лет у него скопилась крупная сумма. Он уже подумывал об осуществлении своей мечты, но неожиданно в провинции случилось наводнение: снесло множество домов, пострадали люди. Не раздумывая, монах раздал все деньги пострадавшим.
    Когда жизнь наладилась, он снова начал собирать деньги для печатания священных писаний. Много лет он собирал необходимую сумму, но вновь стихийное бедствие обрушилось на провинцию. Небывалая засуха уничтожила поля крестьян. Люди стали голодать. И вновь монах раздал деньги нуждающимся.
    Когда он состарился, ему все-таки удалось отпечатать священные буддийские писания большим тиражом. Они были отпечатаны на деревянных дощечках.
    И в наше время их можно видеть во многих монастырях, где они бережно хранятся.

Неси мой огонь


   
    Когда Йено пришел к Мастеру, тот сказал:
— Зачем ты пришел ко мне? Нет никакой необходимости дня тебя быть здесь.
    Ты уже в Этом. Но Йено попросил:
— Позволь мне остаться. Тогда Мастер сказал:
— Хорошо, отправляйся на кухню и начинай перебирать рис. Ко мне не приходи. Если будет нужно, я сам приду к тебе.
    Пяти сотням монахов нужен был рис, и этот человек с самого утра до позднего вечера перебирал его. Мало-помалу все мысли исчезли. Его дело стало его медитацией.     Так прошло 12 лет.
Мастер состарился и объявил, что хочет найти себе преемника. Он сказал:
— Кто считает, что пробудился и познал Истину,  пусть придет и напишет на двери моей хижины свое  понимание в четырех строках.
    В дневное время никто не осмеливался подойти к его двери, потому что все знали этого старика. Он сидел там со своей большой палкой и, если бы ему не понравились написанные строки, мог крепко побить.
    Ночью, когда он уснул, один человек подошел и написал:
"Ум — это зеркало и на зеркале ума собирается пыль желаний; сотрите пыль и Истина предстанет пред вами". Эти строки понравились всем. В монастыре знали, кому они принадлежат, и ожидали от Мастера одобрения, но он молчал.
    Монахи пришли на кухню и живо обсуждали этот важный вопрос. Один из них сказал:
— Мастер слишком строг и, если он будет продолжать в таком же духе, то не найдет преемника.
    Когда Йено услышал об этих строках, он рассмеялся. Его спросили:
— Глупец, почему ты смеешься? Ты же ничего не знаешь, кроме своего риса?
Никто никогда не слышал, чтобы он смеялся или высказывал свое мнение. Йено сказал:
— Ум не зеркало, где может собираться пыль желаний. Тот, кто знает это, становится просветленным.
    Собралась толпа. Некоторые начали горячиться, говоря:
— Иди и напиши свои снова на двери Мастера, если не боишься быть побитым. Может быть, ты станешь его преемником.
    Йено сказал:
— За 12 пет я разучился писать, кроме того, я не хочу быть ничьим преемником. Идите и напишите эти строки. Посмотрим, что скажет Мастер.
    Они пошли и написали: "Ум — не зеркало, где может собираться пыль желаний и мыслей.
    Кто знает это, тот знает Истину".
Мастер прочитал эти строки, оставаясь в безмолвии. Он не произнес ни слова одобрения или неодобрения. Ночью он пришел к Йено и сказал:
— Я знаю, кто мог получить это озарение. Ну что ж, бери мою чашу и мою мантию и уходи из общины. Ты — мой преемник! Все эти 12 лет от тебя исходил свет, но никто не замечал этого. Они приходили на кухню каждый день, но никто не разглядел тебя.     Они слишком ученые и, если ты останешься, они нас не поймут. Это породит много зависти. Ты — мой преемник. Иди и продолжай нести мой огонь. Ты достиг!

Йено — шестой патриарх дзэн



    Став просветленным, шестой патриарх дзэн Йено получил от пятого патриарха чашку и одежду, которые передавались от Будды его преемниками из поколения в поколение.
    Монах по имени Эме из зависти последовал за патриархом, чтобы отобрать у него это великое сокровище. Йено положил чашку и одежду на придорожный камень и сказал Эме:
— Эти предметы — лишь символ веры. Нет смысла драться из-за них. Если ты так хочешь владеть  ими, можешь взять.
    Когда Эме попытался взять одежду и чашку, они оказались непомерно тяжелыми. Дрожа от стыда, он сказал:
— Я пришел за ученьем, а не за материальными сокровищами. Учите меня, пожалуйста. Патриарх сказал:
— Когда ты не думаешь о хорошем и не думаешь о нехорошем, что является твоей истинной природой? При этих словах Эме прозрел.

Обыкновенный человек



    Кто-то спросил Мастера Судзуки о его Учителе Йено:
— Что было особенного в нем? Судзуки ответил:
— Единственная особенность, которую я никогда не забуду, это то, что я никогда не встречал человека, который думал бы о себе, как о совершенно обыкновенном человеке. Он был простым, обычным человеком, а это наиболее необычно, потому что каждый обыкновенный ум думает, что он необыкновенный.

Смеющиеся святые



    Рассказывают о трех смеющихся святых. Они двигались от одного города к другому и смеялись.
    Обычно они останавливались на рыночной площади и смеялись раскатистым глубоким смехом. Их животы тряслись и слезы катились из глаз. Это было так заразительно, что все присутствующие начинали смеяться.
    Веселье распространялось молниеносно. Со всех сторон к ним бежали люди и, лишь взглянув на них, начинали хохотать.
    Это было настоящим чудом. Всего лишь несколько минут назад здесь была совсем другая атмосфера. Уставшие люди спорили, торговались. Всех интересовали только деньги. И вдруг все преобразилось! Люди забывали, что пришли сюда покупать и продавать, они смеялись и танцевали вокруг этих трех сумасшедших.
    Смеющиеся святые странствовали по всему Китаю: из одного места в другое, от одной деревни к другой, просто помогая людям смеяться.
    За несколько секунд они открывали людям новый мир.
Неожиданно в одной деревне один из трех умер. Деревенские жители подумали: "Уж теперь-то они не смогут смеяться. Их друг умер; они должны плакать".
    Но когда они пришли, то увидели, что эти двое танцевали, смеялись, праздновали. Жители деревни решили: "Ну, это уж слишком! Это невежливо. Когда человек умирает, непристойно смеяться и танцевать".
    Но двое смеющихся сказали:
— Между собой мы загадывали, кто из нас умрет первым. И вот этот человек выиграл.     Всю свою жизнь мы смеялись вместе с ним. Мы не можем проводить его в последний путь по-иному. Мы должны смеяться, мы должны радоваться и праздновать. Иначе он будет смеяться над нами с той стороны и думать:
    "Вот дураки! Опять попали в ловушку!"
А потом случилось неожиданное. Когда тело положили на погребальный костер и люди стали грустить, вдруг начали взрываться и хлопать красочные хлопушки и фейерверки, которые были спрятаны в одеждах умершего.
    Эти два сумасшедших друга танцевали, а с ними танцевала и вся деревня, смеясь сквозь слезы. Потому что смерть — это иллюзия, а иллюзия — это смерть.
    Из этой деревни вместе с двумя смеющимися китайцами ушел и молодой парень, который никогда не унывал и очень заразительно смеялся!

Пустая лодка



    Лин-чи рассказывал: "Когда я был молодым, мне нравилось плавать на лодке; у меня была маленькая лодка: в одиночестве я отправлялся плавать по озеру и мог часами оставаться там.
    Однажды я сидел с закрытыми глазами и медитировал. Была прекрасная ночь. Какая-то пустая лодка плыла по течению и ударилась о мою. Во мне поднялся гнев!
    Я открыл глаза и собирался обругать побеспокоившего меня человека, но увидел, что лодка пуста. Моему гневу некуда было двигаться. На кого мне было его выплескивать? Мне ничего не оставалось делать, как вновь закрыть глаза и начать присматриваться к своему гневу. В тот момент, когда я увидел его, я сделал первый шаг на моем Пути.
    В эту тихую ночь я подошел к центру внутри себя. Пустая лодка стала моим учителем. С тех пор, если кто-то пытался обидеть меня и во мне поднимался гнев, я смеялся и говорил: "Эта лодка тоже пуста".
    Я закрывал глаза и направлялся внутрь себя".

Добавить комментарий

Текст комментария не должен содержать оскорбительных фраз по отношению к кому либо
Текст комментария не должен содержать нецензурных слов.


Защитный код
Обновить

Language

Russian English French German Italian Portuguese Spanish

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Уверенность,  Скромность,  Искренний голос,  Молитва,  Человек Дао,  Священное писание,  Неси мой огонь,  Йено — шестой патриарх дзэн,  Обыкновенный человек,  Смеющиеся святые,  Пустая лодка

 


Уверенность



    Мастер Банкей никогда не цитировал сутр и не вступал в обсуждение. Но беседы, которые он проводил, посещали не только ученики дзэн, но и люди иного знания. Слова его шли от сердца к сердцу слушателей.
    Его многолюдные собрания раздражали священника секты нитирэн, последователи которой также ходили слушать Мастера дзэн.
    Самолюбивый священник пришел поспорить с Банкеем.
— Эй! Дзэнский учитель! — Обратился он к Банкею, когда тот вышел на сцену.
 — Подожди минутку. Всякий, кто тебя уважает, будет повиноваться твоим словам, но если человек, вроде меня, тебя не уважает, сможешь ли ты заставить его подчиняться?
— Подойди ко мне и я покажу тебе это, — сказал Банкей.
    Священник принялся, горделиво расталкивая толпу, продвигаться к Мастеру. Банкей улыбнулся и сказал:
— Стань от меня слева. Священник повиновался. — Нет! — сказал Банкей. — Будет лучше разговаривать, если ты станешь справа. Пройди сюда. Священник гордо прошел направо.
— Видишь, — заметил Банкей, — ты меня слушаешься, и я думаю, что ты очень добрый человек. А теперь сядь и слушай.

Скромность



    Повар-монах по имени Даре из монастыря Банкея решил лучше заботиться о здоровье старого учителя и подавать ему пищу лучшего качества. Заметив это, Банкей спросил:
— Кто сегодня готовил?
К нему прислали Даре. Услышав от него, что по возрасту и положению ему полагается пища лучшего качества, Банкей сказал:
— Тогда думай, что мне не полагается есть вовсе. — И, войдя к себе в комнату, запер за собой дверь.
    Даре, сев на пол перед дверью учителя, просил прощения, но Банкей не отзывался. Семь дней пробыл Банкей внутри, а Даре просидел снаружи. Наконец, отчаявшись, один из учеников крикнул:
— Почтенный Учитель, у Вас, быть может, все хорошо, но этому ученику, который сидит здесь, есть надо! Он не может голодать вечно.
    На это Банкей открыл дверь. Улыбаясь, он сказал несчастному повару:
— Я требую себе такую же пищу, как у последнего из моих учеников и не хочу, чтобы
ты, когда станешь учителем, забыл об этом.

Искренний голос



    После смерти Мастера Банкея, слепой, живший неподалеку от храма, рассказывал другу: "Я слеп и не вижу лиц людей, но могу по голосу судить об их характере. Обычно, когда я слышу, как кто-то поздравляет другого с успехом или удачей, то я слышу еще и скрытую нотку зависти.
    Когда же утешают в несчастье, я слышу скрытую радость и довольство, словно утешающему приятно, что его самого теперь ожидает что-то хорошее.
    Но сколько я помню Банкея, его голос всегда оставался искренним. Когда он говорил о счастье, я не слышал ничего, кроме счастья. Когда он выражал печаль, то все, что я слышал, было печалью".

Молитва



    Однажды император попросил Мастера Сосана прийти во дворец и помолиться за него. Сосан пришел, но молиться отказался. Он сказал:
— Это невозможно. Есть несколько вещей в жизни, которые каждый должен делать сам. Например, если Вы хотите обнять женщину, я не могу сделать это за Вас, от Вашего имени. Или если Вы должны посморкаться, Вам самому прийдется сделать это.     Я не могу сделать этого за Вас, это не поможет. То же самое в отношении молитвы.
Как я могу молиться за Вас? Вы молитесь, и я буду молиться.
    Сказав это, он закрыл глаза и погрузился в глубокую молитву.

Человек Дао



    Сосан был третьим патриархом дзэн. Немногое известно о нем, но так и должно быть, потому что история записывает в основном то, что касается внешних событий.     История не записывает молчания. Все записи касаются беспокойства. Когда кто-то становится просветленным и молчаливым, он исчезает из поля видимого.
    Всю жизнь Сосан оставался странствующим монахом и никогда нигде не задерживался надолго. Он был постоянным движением. В этом смысл буддийских скитальцев: не только во внешнем мире, но и во внутреннем они должны быть бездомными, непривязанными.
    Даже когда Сосан стал Мастером, всеми признанным просветленным, он продолжал свой прежний нищенский путь. И ничего особенного не было в нем, он был обычным человеком — человеком Дао. И вместе с этим он не был обычным человеком, а скорее, он был природным явлением — Буддой.

Священное писание



    Один буддийский монах решил собрать необходимую сумму денег для того, чтобы типографским способом отпечатать священное буддийское писание и сделать его доступным широкому кругу людей.
    До этого времени буддийские писания распространялись только в рукописном варианте.
    Он обращался к богатым людям с просьбой пожертвовать деньги на это мероприятие, прибавлял к ним свои сэкономленные, и через несколько лет у него скопилась крупная сумма. Он уже подумывал об осуществлении своей мечты, но неожиданно в провинции случилось наводнение: снесло множество домов, пострадали люди. Не раздумывая, монах раздал все деньги пострадавшим.
    Когда жизнь наладилась, он снова начал собирать деньги для печатания священных писаний. Много лет он собирал необходимую сумму, но вновь стихийное бедствие обрушилось на провинцию. Небывалая засуха уничтожила поля крестьян. Люди стали голодать. И вновь монах раздал деньги нуждающимся.
    Когда он состарился, ему все-таки удалось отпечатать священные буддийские писания большим тиражом. Они были отпечатаны на деревянных дощечках.
    И в наше время их можно видеть во многих монастырях, где они бережно хранятся.

Неси мой огонь


   
    Когда Йено пришел к Мастеру, тот сказал:
— Зачем ты пришел ко мне? Нет никакой необходимости дня тебя быть здесь.
    Ты уже в Этом. Но Йено попросил:
— Позволь мне остаться. Тогда Мастер сказал:
— Хорошо, отправляйся на кухню и начинай перебирать рис. Ко мне не приходи. Если будет нужно, я сам приду к тебе.
    Пяти сотням монахов нужен был рис, и этот человек с самого утра до позднего вечера перебирал его. Мало-помалу все мысли исчезли. Его дело стало его медитацией.     Так прошло 12 лет.
Мастер состарился и объявил, что хочет найти себе преемника. Он сказал:
— Кто считает, что пробудился и познал Истину,  пусть придет и напишет на двери моей хижины свое  понимание в четырех строках.
    В дневное время никто не осмеливался подойти к его двери, потому что все знали этого старика. Он сидел там со своей большой палкой и, если бы ему не понравились написанные строки, мог крепко побить.
    Ночью, когда он уснул, один человек подошел и написал:
"Ум — это зеркало и на зеркале ума собирается пыль желаний; сотрите пыль и Истина предстанет пред вами". Эти строки понравились всем. В монастыре знали, кому они принадлежат, и ожидали от Мастера одобрения, но он молчал.
    Монахи пришли на кухню и живо обсуждали этот важный вопрос. Один из них сказал:
— Мастер слишком строг и, если он будет продолжать в таком же духе, то не найдет преемника.
    Когда Йено услышал об этих строках, он рассмеялся. Его спросили:
— Глупец, почему ты смеешься? Ты же ничего не знаешь, кроме своего риса?
Никто никогда не слышал, чтобы он смеялся или высказывал свое мнение. Йено сказал:
— Ум не зеркало, где может собираться пыль желаний. Тот, кто знает это, становится просветленным.
    Собралась толпа. Некоторые начали горячиться, говоря:
— Иди и напиши свои снова на двери Мастера, если не боишься быть побитым. Может быть, ты станешь его преемником.
    Йено сказал:
— За 12 пет я разучился писать, кроме того, я не хочу быть ничьим преемником. Идите и напишите эти строки. Посмотрим, что скажет Мастер.
    Они пошли и написали: "Ум — не зеркало, где может собираться пыль желаний и мыслей.
    Кто знает это, тот знает Истину".
Мастер прочитал эти строки, оставаясь в безмолвии. Он не произнес ни слова одобрения или неодобрения. Ночью он пришел к Йено и сказал:
— Я знаю, кто мог получить это озарение. Ну что ж, бери мою чашу и мою мантию и уходи из общины. Ты — мой преемник! Все эти 12 лет от тебя исходил свет, но никто не замечал этого. Они приходили на кухню каждый день, но никто не разглядел тебя.     Они слишком ученые и, если ты останешься, они нас не поймут. Это породит много зависти. Ты — мой преемник. Иди и продолжай нести мой огонь. Ты достиг!

Йено — шестой патриарх дзэн



    Став просветленным, шестой патриарх дзэн Йено получил от пятого патриарха чашку и одежду, которые передавались от Будды его преемниками из поколения в поколение.
    Монах по имени Эме из зависти последовал за патриархом, чтобы отобрать у него это великое сокровище. Йено положил чашку и одежду на придорожный камень и сказал Эме:
— Эти предметы — лишь символ веры. Нет смысла драться из-за них. Если ты так хочешь владеть  ими, можешь взять.
    Когда Эме попытался взять одежду и чашку, они оказались непомерно тяжелыми. Дрожа от стыда, он сказал:
— Я пришел за ученьем, а не за материальными сокровищами. Учите меня, пожалуйста. Патриарх сказал:
— Когда ты не думаешь о хорошем и не думаешь о нехорошем, что является твоей истинной природой? При этих словах Эме прозрел.

Обыкновенный человек



    Кто-то спросил Мастера Судзуки о его Учителе Йено:
— Что было особенного в нем? Судзуки ответил:
— Единственная особенность, которую я никогда не забуду, это то, что я никогда не встречал человека, который думал бы о себе, как о совершенно обыкновенном человеке. Он был простым, обычным человеком, а это наиболее необычно, потому что каждый обыкновенный ум думает, что он необыкновенный.

Смеющиеся святые



    Рассказывают о трех смеющихся святых. Они двигались от одного города к другому и смеялись.
    Обычно они останавливались на рыночной площади и смеялись раскатистым глубоким смехом. Их животы тряслись и слезы катились из глаз. Это было так заразительно, что все присутствующие начинали смеяться.
    Веселье распространялось молниеносно. Со всех сторон к ним бежали люди и, лишь взглянув на них, начинали хохотать.
    Это было настоящим чудом. Всего лишь несколько минут назад здесь была совсем другая атмосфера. Уставшие люди спорили, торговались. Всех интересовали только деньги. И вдруг все преобразилось! Люди забывали, что пришли сюда покупать и продавать, они смеялись и танцевали вокруг этих трех сумасшедших.
    Смеющиеся святые странствовали по всему Китаю: из одного места в другое, от одной деревни к другой, просто помогая людям смеяться.
    За несколько секунд они открывали людям новый мир.
Неожиданно в одной деревне один из трех умер. Деревенские жители подумали: "Уж теперь-то они не смогут смеяться. Их друг умер; они должны плакать".
    Но когда они пришли, то увидели, что эти двое танцевали, смеялись, праздновали. Жители деревни решили: "Ну, это уж слишком! Это невежливо. Когда человек умирает, непристойно смеяться и танцевать".
    Но двое смеющихся сказали:
— Между собой мы загадывали, кто из нас умрет первым. И вот этот человек выиграл.     Всю свою жизнь мы смеялись вместе с ним. Мы не можем проводить его в последний путь по-иному. Мы должны смеяться, мы должны радоваться и праздновать. Иначе он будет смеяться над нами с той стороны и думать:
    "Вот дураки! Опять попали в ловушку!"
А потом случилось неожиданное. Когда тело положили на погребальный костер и люди стали грустить, вдруг начали взрываться и хлопать красочные хлопушки и фейерверки, которые были спрятаны в одеждах умершего.
    Эти два сумасшедших друга танцевали, а с ними танцевала и вся деревня, смеясь сквозь слезы. Потому что смерть — это иллюзия, а иллюзия — это смерть.
    Из этой деревни вместе с двумя смеющимися китайцами ушел и молодой парень, который никогда не унывал и очень заразительно смеялся!

Пустая лодка



    Лин-чи рассказывал: "Когда я был молодым, мне нравилось плавать на лодке; у меня была маленькая лодка: в одиночестве я отправлялся плавать по озеру и мог часами оставаться там.
    Однажды я сидел с закрытыми глазами и медитировал. Была прекрасная ночь. Какая-то пустая лодка плыла по течению и ударилась о мою. Во мне поднялся гнев!
    Я открыл глаза и собирался обругать побеспокоившего меня человека, но увидел, что лодка пуста. Моему гневу некуда было двигаться. На кого мне было его выплескивать? Мне ничего не оставалось делать, как вновь закрыть глаза и начать присматриваться к своему гневу. В тот момент, когда я увидел его, я сделал первый шаг на моем Пути.
    В эту тихую ночь я подошел к центру внутри себя. Пустая лодка стала моим учителем. С тех пор, если кто-то пытался обидеть меня и во мне поднимался гнев, я смеялся и говорил: "Эта лодка тоже пуста".
    Я закрывал глаза и направлялся внутрь себя".

Добавить комментарий

Текст комментария не должен содержать оскорбительных фраз по отношению к кому либо
Текст комментария не должен содержать нецензурных слов.


Защитный код
Обновить

Language

Russian English French German Italian Portuguese Spanish